Categories:

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу.Том 1.Ч.3-3.

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу: Опыт сравнительного изучения славянских преданий и верований в связи с мифическими сказаниями других родственных народов.  Том 1. 

III. Небо и земля

Народные загадки метафорически называют волоса – лесом, а траву – волосами: “ой, на гори гай, пид гаем мигай, пид мигаем сопай, пид сопаем хопай” (голова, волоса, очи, нос и рот); “густый лис, чисто поле, два соболи, два стекла, труба и лепетайло” (волоса, лоб, брови, очи, нос и язык)(78 Калеки Пер., II, 356); “под лесом-лесом колеса с повесом” (под спущенными косами висят серьги); “летела тень (= дзень, звук ударяющей косы) на Петров день, стала плакать, аж волосы вянут” (= трава, которую скосили); “красна девица сидит в темнице (= морковь или свекла в земле), а коса (= зелень) наруже». Вариант “...на маковице-то лес (волоса), в лесу-то звери (вши)”.

Подобными сближениями пользуется и народная песня, особенно если речь идет о превращениях: так, утопая в волнах, говорила девица брату: “не коси, братец, шёлковой травы; шёлкова трава – то моя русая коса!»(80 Сементов.. 9; Москв. 1852, XXIII, 100; Этн. Сб., VI, 70,81,102) В сербской песне хвалится девица:

Moja ситна коса – зелена ливада,
Moje чарне очи – два бистра кладенца.
(81Киев. Г. В. 1845,16; Пасек., 1,109)

В стихе о Егории Храбром сказано, что у его сестёр “власы, как кавыль-трава”. Сербы называют лес – шума, потому что в нем слышится постоянный шелест листьев (малорос. песня: “шум ходит по диброви”); а чешск, osumeti от первоначального значения: лишиться листьев, срываемых ветром, перешло в понятие: олысеть. (82 Срп. н. пjecмe. 1,171)

С указанными метафорами тесно связывается поверье о зелёных волосах русалок, водяных и леших и тот часто встречаемый в народных сказках мотив, по которому щётка, кинутая героем во время бегства от враждебных преследователей, превращается в лес: из каждого волоска вырастает дерево. (83 Филолог. Зап., год 3, III, 156)

Русалки, как водяные нимфы, наделены зелёными косами, подобно римским божествам рек и финскому царю волн (Ahto), которые представлялись с травяными бородами; т. е. зелень, растущая по берегам рек и источников, рассматривалась, как волосы водяных богов и богинь. (83 Пов. и пред., 103)

Малорусская загадка, означающая “камыш”, изображает это растение в таком поэтическом образе: “стоит дид над водою, колыхает бородою». (86 Сементов., 35.) От санскр. vrdh – расти происходят лат. barba (вместо bardha), нем. oart и славян, брада; следоват., уже самый язык, назвавший бороду – растущею, наводил фантазию на это метафорическое уподобление. (87 Изв. Ак. Н., IV, 89.) Доселе уцелел обычай связывать, во время жатвы, пук несрезанных колосьев и оставлять его на ниве в честь древнего бога плодородия; это называется: завивать Волосу бороду.

Богиня земного плодородия, вступающая в брак с богом небесных гроз в счастливое время весны, теряет своего супруга в период холодной зимы и прекращает свои роды; отсюда создалось у германцев прекрасное сказание о том, как Фрея, в белой развевающейся одежде, плача и жалуясь, шествует через горы и долы, неустанно ищет своего скрывшегося мужа, находит его и потом снова теряет и принимается за те же поиски. Миф этот развит во многих народных сказках. У греков благодатная свадьба Зевса и Геры праздновалась каждую весну. (88 Маннгардт: Die Göttcrwelt, 272) В зимнюю пору и жарким летом, во время засухи = бездождия.

Земля являлась воображению древнего человека – печальною вдовою; воззрение это высказано в народном стихе, где Христос вещает смертным: если не послушаете моих заповедей, то сотворю небо медным ( = жгучим), а землю железною:

От неба медного росы не воздам,
От земли железной плода не дарую,
Поморю вас гладом на земле;
Кладязи у вас приусохнут,
Источницы приоскудеют,
Не будет на земле травы,
Ни на древе скоры:
Будет земля яко вдова. (89 Калеки Пер., VI, 72)

Из всего сказанного очевидно, что рядом с поклонением небу должно было возникнуть и утвердиться религиозное почитание земли. Следы этого обоготворения сохранились и у славян. Старинный проповедник восстает против нарицания землю – богом Галицкие русины и малороссы называют её святою; так в эпическом приветствии — “здравице” говорится: “бувай здорова як рыба, гожа як вода, весела як весна, а богата як земля святая! или в поговорке: “не годен того, же го земля святая на собе носить!(90 Москв. 1844.1, 243)

Малорусские клятвы: “щоб тебе, окоянного, земля не приняла!”, “земля б его святая не приймала!” и сербская: “тако ми земл(ь)а кости не изметала!” согласны с великорусским поверьем, что земля не принимает в свои недра умерших еретиков, колдунов и великих грешников и выбрасывает наверх их трупы или кости. Потому, высказывая доброе пожелание покойнику, малорусы выражаются: “щоб ему земля пером (лежала!)”. Есть и другие клятвы землею: “щоб тебе сира земля пожерла!”, “щоб пид ним и над ним земля горила на косовий сажень!”, “о, щоб над тобою земля тряслась!”, серб. “тако ми земл(ь)е у кojy ђу(91 Номис., 73 – 74,89; Архив ист.-юрид. свед., II, ст. Бусл., 44; Срп. н посл 301)

Апокрифические сочинения, запрещая хульные “матерные” слова, прибавляют, что этот грех не будет прощен, ибо такими словами поносится мать сыра земля. (92 Калеки Пер., VI, 96.) “Не бей земли, – говорят словаки, – не даст тебе хлеба!» . (93 Гануш, 29.)

В XIV столетии новгородские стригольники учили каяться в грехах не священнику, а земле,почему константинопольский патриарх, обличая их, писал: “еще же и сию ересь прилагаете, стригольници, велите к земли каятися человеку, а не к попу. Не слышите ли Господа глаголюща: исповедайте грехы своя, молитеся друг за друга, да исцелеете? Яко же бо болный человек объявить врачу вред свой, и врач приложит ему зелие, по достоянию вреда того, и исцелеет: такоже и духовному отцу исповедает грехы свое человек, и духовный отец от греха того престати повелить, и противу греха того вздаст ему епитемью понести; того деля ему Бог отдаст греха того. А кто исповедается к земли, то исповедание несть ему в исповедание: земля бо бездушная тварь есть, и не слышит и не умеет отвечати». (94 А. Ист., I,6), 

Но для простого, неразвитого народа, воспитанного на старинных эпических преданиях, земля вовсе не была бездушною; он наделял её чувствами и волею. Богатыри, поражающие лютых змеев, в ту минуту, когда им грозит опасность быть затопленными кровью чудовища, обращаются к земле с просьбою: “ой, ты еси мать сыра земля! расступися на четыре стороны и пожри кровь змеиную” – и она расступается и поглощает в себя потоки крови.(95  стихи о Георгии Храбром и Федоре Тироне) Староверческие толки: беспоповщина и нетовщина до позднейшего времени продолжали следовать стригольникам и исповедовали свои грехи, зря на небо или припадая к земле. (96 Полн. ист. известие о старообряд. Андрея Иоаннова, изд. 3,12)Старообрядцы перед обедом и ужином, за неимением воды, умывают себе руки землею,следовательно, приписывают ей такую же очистительную силу, как и воде. (97 Вест. Евр. 1828, IV, 253)

Весною, когда земля вступает в брачный союз с небом, поселяне празднуют в её честь Духов день; они не производят тогда никаких земляных работ, не пашут, не боронят, не роют земли и даже не втыкают кольев, вследствие поверья, что в этот день земля – именинница и потому надо дать ей отдых. (98 Совр. 1856, XI, смесь, 7) 

Больные лихорадкою отправляются на то место, где, по их мнению, пристала к ним болезнь, посыпают вокруг себя ячменной крупою и, кланяясь на все стороны, говорят: прости, сторона мать сыра земля! вот тебе крупиц на кашу” и уверены, что земля простит их и избавит от лихорадки.(99 Сахаров., II, 14) Выздороветь, исцелиться от болезни на старинном языке выражалось словами: получить от Бога прощение. Иногда выходят больные на перекресток, падают ниц и просят мать сыру землю исцелить их от недуга. В Нижегородской губ. крестьяне, получившие при падении наземь какое-нибудь повреждение или ушиб, ходят прощаться на то место, где упали, т. е. молить наказывающую землю о прощении.

В разных сторонах Руси жницы, окончив работу, катаются по ниве, приговаривая: “нивка-нивка! отдай мою силку, что я тебя жала, силку роняла».(100 Терещ., IV, 134; Цебриков, 286) Эта обращенная к земле просьба: воротить силу, потраченную на жнитве, напоминает греческое и русское сказание о великанах, которые, падая в пылу битвы, как только прикасались к матери-земле, тотчас же восставали с новою силою.

На вешний Юрьев день также в обычае у наших крестьян кататься по нивам; болгары и сербы, заслышав первый гром весною, валяются по земле и трутся спинами, чтобы кости не болели; то же соблюдается и в Германии. Земля, взятая с могилы, умиряет скорбь по усопшему. (101-102 Киев. Г. В. 1850, 2. Cрп. рjечник, 103; Каравел., 241; Die Götteiwelt, 197. — Нар. сл. раз., 158 )

Земля, смоченная слюною (метафора дождя), признается средством, заживляющим раны. (103 Украин. мелодии Марковича, 108); при головной боли берут из родника песку и прикладывают к голове с приговором: “как здорова земля, так бы моя голова была здорова!»(104 Послов. Даля, 429)

Как всеобщая кормилица, земля есть источник сил и здоровья; она же растит и целебные травы. Тот, кто приступает к собиранию лекарственных зелий и кореньев, должен пасть ничком наземь и молить мать сыру землю, чтоб она благоволила нарвать с себя всякого снадобья; мольба эта обращается к ней в такой эпической форме:

Гой, земля еси сырая,
Земля матерая,
Матерь нам еси родная!
Всех еси нас породила,
Воспоила, воскормила
И угодьем наделила;
Ради нас, своих детей,
Зелий еси народила,
И злак всякий напоила
Польгой беса отгоняти
И в болезнях помогати.
Повели с себя урвати
Разных надолбьев, угодьев,
Ради полый на живот.
(Нижегор. губ.)

Триполье 3700-3500 г. до н.э. Ритуальная чаша-грудь для возлияния на землю

Чтобы нечистая сила не поселилась в нивах и не выжила с пастбища стад, т. е. не повредила бы, хозяева в августе месяце выходят раннею зарею на поля с конопляным маслом и, обращаясь на восток, говорят: “мать сыра земля! уйми ты всяку гадину нечистую от приворота и лихого дела”; затем выливают на землю часть принесенного масла. Обращаясь на запад, продолжают: “мать сыра земля! поглоти ты нечистую силу в бездны кипучие, в смолу горючую”; на юг произносят: “мать сыра земля! утоли ты все ветры полуденные со ненастью, уйми пески сыпучие со мятелью” и наконец на север: “мать сыра земля! уйми ты ветры полуночные со тучами, содержи (сдержи) морозы со мятелями”. За каждым обращением льют масло, а в заключение бросают и самую посудину, в которой оно было принесено. (105 Сахаров., II, 47)

У литовцев в эпоху язычества было обыкновение приготовлять осенью (после уборки хлеба) пиво и часть его выливать на землю с такою мольбою: “Zevenyle ziedekle, pakyiek musu ranku darbus!”, т. е. цветущая Земля! благослови дело рук наших. (106 D. Myth., 231) Это жертвенное возлияние масла и пива имело символическое значение влаги, проливаемой небом и дарующей нивам урожай; ибо и “масло” и “пиво” были метафорическими названиями дождя. Увлаженная дождем земля сулила обилие, богатство и счастие;потому, при избрании кошевого, если на ту пору случалось быть ненастью, казаки мазали голову избранного грязью, почитая это за доброе предзнаменование. (107 Ч. О. И. и Д., год 2, VI, 18: “История о казаках запорожских”.)

По свидетельству Дитмара (1018 г.), славянские жрецы, нашептывая какие-то слова, раскапывали пальцами землю, и по встречающимся приметам гадали о будущем. (108 Макуш., 102.)

Народные русские сказки упоминают о старинном обычае: произнося клятву, есть землю, чтобы таким действием ещё тверже скрепить нерушимость произносимого обета или справедливость даваемого показания.(109 Н. Р. Ск., IV, стр. 8; Эрленвейн, стр. 165) По словам Вадима Пасвека, на Украине бывали примеры, когда клятва скреплялась целованием земли, и такая клятва почиталась самою священною. Он приводит пример, как один украинец требовал от своего сильно обиженного противника: “целуй землю и клянись, что ты не будешь мне мстить и что мы останемся друзьями”. Тот поцеловал землю и остался верен своему обещанию.(110 Путев. Записки, 151 – 2)

Хроника Дитмара говорит, что славяне при утверждении мирных договоров подавали пучок сорванной травы или клок обрезанных волос; трава, как волосы матери-земли, и волоса, как метафора травы, употреблялись здесь за символические знамения самой богини – в удостоверение того, что мир будет соблюден свято и границы чужих владений останутся неприкосновенными.(111 Макуш., 155)

В старину на Руси, вместо обыкновенной присяги, долгое время в спорных делах о земле и межах употреблялся юридически признанный обряд хождения по меже с глыбою земли:один из тяжущихся клал себе на голову кусок земли, вырезанный вместе с растущею на ней травою на самом спорном поле, и шёл с ним по тому направлению, где должна была проходить законная граница; показание это принималось за полное доказательство.

В древлеславянском переводе Слова Григория Богослова, относящемся к XI веку, сделана весьма важная вставка о языческих суевериях, о которых не упоминается в подлиннике; здесь, между прочим, замечено: “ов же дьрьн (дерн) вскроущ (от кроить – резать) на главе покладая присяг творить».(112 Изв.Aк.H.,IV,310).

Митрополит Евгений указал на свидетельства XVII века из писцовых книг, данных Соль-Вычегодскому монастырю на покосы и пожни: “и в том (споре) им (тяжущим) дан суд, и с суда им учинена вера, и ответчик Окинфенко дал истцу Олешке на душу. И Олешка, положа земли себе на голову, отвел той пожне межу”. – “И с суда дана им вера, и ответчик Ерофеенко в том дал на душу старцам и слугам (служкам); и монастырский служка Пронька Михайлов”. Память об этом обычае удержалась в народе до позднейшего времени. Покойный Макаров рассказывает такой случай: в Рязанской губ. один простолюдин, оспаривая принадлежность луга, вырезал дернину, положил ее на голову и, оградясь крестом, клялся, перед свидетелями, что если право своё на покос он утверждает ложно, то пусть сама мать родная земля прикроет его навеки.(113  Вест. Евр. 1813, XIII, 28 – 39; Речь Колмыкова о символизме права – при Крат. отчете о состоян. СПб. университета за 1837 – 8 академ. год, 81 – 84; Труды и Лет. О. И. и Д., IV, 197 – 8)

Конечно, тот же смысл грядущего наказания (= смерти), насылаемого богинею Землею за ложную клятву, соединялся и с описанным обрядом хождения по меже. За его религиозный характер прямо говорит та замена, упоминаемая в юридических актах XVI века и узаконенная потом в Уложении, следуя которой обход спорных полей совершался с иконою на голове, а не с землею и дерном. Преимущественно носили икону Богородицы, которая в христианскую эпоху сменила в народных верованиях древнюю богиню земного плодородия, и это технически называлось: “отводить землю по речистой».(114 Юрид. Ак., 16,18, 20,32; Уложение, гл. X, стат. 236 – 7) 

Обычай присягать, держа на голове кусок земли, известен и у других племён. Существование его в Венгрии засвидетельствовано документом 1360 года, где он так описан: “Фома и Михаил Ханы, разув ноги и распоясавшись, положили себе на голову глыбу земли и клятвенно подтвердили, что та самая земля, которую они обошли и отвели по означенным межам, принадлежит к их владению”. В Оппельнском земском уставе 1562 года сказано: присяга должна быть принята на межах по древнему обычаю, и затем постановлено для крестьян: “крестьяне должны раздеться до рубахи, стать на колени в яме, вырытой на один локоть в глубину, держать на голове дерн, не иметь при себе ни ножа, ни оружия, и таким образом произносить присягу”. Взятая с поля глыба и дёрн были символами матери-земли, а с тем вместе и поземельной собственности; по всему вероятию, как было у других народов, так и у нас – при уступке и продаже полей и пашней кусок земли или дерн передавался из рук в руки от продавца покупщику, как видимый знак перехода права владения от одного лица к другому. На это указывает старинное выражение: продать в дернь или одерень, т. е. продать в полную и вечную собственность.

У римлян, в случае тяжбы о поземельном владении, противники отправлялись на спорное поле, брали из него глыбу и приносили к претору, который должен был рассудить их; у германцев в подобном случае также вырывали глыбу из спорной земли, приносили пред феодала и, вступая в судебный поединок, прикасались к ней своими мечами.(115 Речь Колмыкова, 75-77,80, 86-90; D. Rechtsalt., 110-121) 

От общего представления о Земле народ земледельческий переносит своё религиозное почитание на отдельные родовые участки, подобно тому как культ огня склонился к обоготворению домашнего очага; земля, на которой селился род, которая возделывалась его руками и которая действительно была его кормилицей, становилась ему родною.

Уходя на чужбину, древние предки наши брали с собою горсть родной земли и хранили её, как святыню: обычай, доселе соблюдаемый болгарами.(116 Миладин., 525) К родной земле тяготели общие интересы родичей; даруя им необходимые средства жизни, она тем самым привязывала их к определенной местности и теснее скрепляла семейный союз. Самая торжественная клятва побратимства у скандинавов произносилась с коленопреклонением под полосою вырезанного дерна: чрез этот обряд чужеродцы становились братьями, как бы вскормленные одною матерью. Со словом земляк до сих пор соединяется у нас что-то родственное, близкое.

promo uctopuockon_pyc november 17, 2016 11:36 35
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у koparev в Арктическая теория и Россия «Арктическая» теория Основа арктической теории была заложена книгой североамериканского историка Уоррена «Найденный рай, или Колыбель человечества на Северном полюсе» (1893 г.). Уоррен…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded