?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
ГЛАВА ИЗ ПЕРВОЙ КНИГИ "12 СТУЛЬЕВ ОТ МИХАИЛА БУЛГАКОВА"
орел
koparev wrote in uctopuockon_pyc
Оригинал взят у amlinski_irina в ГЛАВА ИЗ ПЕРВОЙ КНИГИ "12 СТУЛЬЕВ ОТ МИХАИЛА БУЛГАКОВА"
Глава IV. Топография романа «12 стульев». Часть первая. Тема Ростова-на-Дону.

Как было отмечено ранее, все крупные произведения Булгакова тесно переплетены между собой как схожими образами, так и отдельными повторяющимися зарисовками. Дублируются в них и названия городов, в которые попадают герои. В связи с этим, предлагаю обратить внимание на город Ростов-на-Дону, который неоднократно упомянут в «12 стульях». По сюжету романа Ростов лежит на пути следования (из Старгорода в Батум) отца Федора в поисках сокровищ. Попадает святой отец в город Ростов из Харькова, о чем мы узнаем из письма отца Федора матушке:
«Брунс, оказывается, из Старгорода выехал в 1923 году в Харьков, куда его назначили служить. От дворника я выведал, что он увез с собою всю мебель и очень ее сохраняет. Человек он, говорят, степенный. Сижу теперь в Харькове на вокзале и пишу вот по какому случаю. Во-первых, очень тебя люблю и вспоминаю, а во-вторых, Брунса здесь уже нет. Но ты не огорчайся. Брунс служит теперь в Ростове, в «Новоросцементе», как я узнал».

Если на карте проложить маршрутную линию через два населенных пункта: Харьков и Ростов-на-Дону, то отправным пунктом следования отца Федора в Ростов окажется город Киев. Древний город, 1530 лет со дня основания! Отсюда и название – Старый город. Старгород. Город, в котором родился и вырос Булгаков. Повторяя маршрут отца Федора из Киева осенью 1919 года в Ростов-на-Дону проследовал Михаил Булгаков с надеждой на лучшую жизнь. С такой же мечтой о лучшей жизни (покупка свечного заводика) выехал и отец Федор.

Конечный пункт краха надежды Булгакова (отплытие в Константинополь) тоже совпадает с конечным пунктом крушения мечты (свечной заводик) отца Федора. Это город Батум. Отрывок из «12 стульев»:

«А на батумском берегу стоял крохотный алчный человечек и, обливаясь потом, разрубал последний стул. Через минуту все было кончено. Отчаяние охватило отца Федора. <…> Он брел по шоссе, согнувшись и прижимая к груди мокрый кулак. Он вошел в Батум, сослепу ничего не видя вокруг. Положение его было самое ужасное. За пять тысяч километров от дома, с двадцатью рублями в кармане доехать в родной город – было положительно невозможно».

Как видишь, читатель, трагедия произошла возле Батума. Во всей необъятной Родине было несколько сотен известных всем мест, где могла бы произойти трагедия отца Федора, но выбран был именно Батум. Для  Ильфа и Петрова, воспринимавших Батум пространством для отдыха, превращать город в место крушения жизни отца Федора было бы нелогично. И только для одного человека этот город был олицетворением кошмара и ужаса, крахом единственной возможности жить и творить нормально: для Булгакова. Это его батумский порт не выпустил в цивилизованный мир, именно там, на батумском берегу, разыгралась трагедия всей его жизни. И в «Записках на манжетах» досталось Батуму:

«Сгинул город у подножья гор. Будь ты проклят... Цихидзири. Махинджаури. Зеленый Мыс! Магнолии цветут. Белые цветы величиной с тарелку. Бананы. Пальмы! Клянусь, сам видел: пальма из земли растет. И море непрерывно поет у гранитной  глыбы. Не лгали в книгах: солнце в море погружается. Краса морская. Высота поднебесная. Скала отвесная, а на ней ползучие растения. Чаква. Цихидзири. Зеленый Мыс».

Отплытие в Константинополь было последней надеждой Булгакова. Об этом мы читаем в воспоминаниях Татьяны Лаппа, первой жены Булгакова, записанные булгаковедом Мариэттой Чудаковой и вошедшие в книгу «Воспоминания о Михаиле Булгакове»:

«Когда мы приехали в Батум... мы жили там месяца два, он пытался писать в газеты, но у него ничего не брали. Очень волновался, что службы нет, комнаты нет. Очень много  теплоходов шло в Константинополь. «Знаешь, может, мне удастся уехать», – сказал он».

Но не только Батумом связан отец Федор с Булгаковым. Они оба оставили своих жен в состоянии неизвестности. Обе женщины – Екатерина Александровна (жена отца Федора) и Татьяна Лаппа (жена Булгакова) – были уверены, что мужья их бросили. Об оставленной жене отца Федора читаем в романе следующие строки:

«Матушка поняла только одно: отец Федор ни с того, ни с сего постригся, хочет в дурацком картузе ехать неизвестно куда, а ее бросает.
– Не бросаю, – твердил отец Федор, – не бросаю, через неделю буду назад».

«Голубушка моя, Катерина Александровна!
Весьма пред тобою виноват. Бросил тебя, бедную, одну в такое время».

Булгаков тоже оставляет жену в тяжелое время. Об этом вспоминает его первая жена (книга Чудаковой «Воспоминания о Михаиле Булгакове»):

«Он сказал, чтоб я ехала в Москву и ждала от него известий. «Если будет случай, я все-таки уеду». – «Ну, уезжай». – «Я тебя вызову, как всегда вызывал». Но я была уверена, что мы расстаемся навсегда».

Может, все это совпадения, – скажет читатель. Может, для Ильфа и Петрова город Ростов тоже был важен? Может быть у них, или у одного из них, была какая-то связь с городом Ростов-на-Дону? Нет, читатель. Никак не связывают исследователи творчества Ильфа и Петрова этот город с ними. И сами авторы, своими произведениями не дают никакого ключа к этой загадке, поскольку лишь один раз в 1935 году упомянули этот город в своем рассказе, да и то, мимоходом:

«Студента четвертого курса Ростовского-на-Дону института путей сообщения Окуня вычеркнули из списка учащихся и объявили ему, что он может идти на все четыре стороны». (Рассказ «Отец и сын», 1935 год)

Но как же тогда объяснить, что и роман «Золотой теленок» окропили из чаши города Ростова, оставив в нем ростовский след? Обратимся к тексту:

«В поезде, на верхней полке, храпел инженер Талмудовский, кативший из Харькова в Ростов, куда манил его лучший оклад жалованья».

Начальнику «Геркулеса» т. Полыхаеву тоже был близок город Ростов, поэтому мы читаем в тексте романа «Золотой теленок» следующие строки:

«Ему хотелось добавить, что у него жена, дети. Серна, дети от Серны и еще от одной женщины, которая живет в Ростове-на-Дону, но в горле его что-то само по себе пикнуло, и он промолчал».

Складывается впечатление, что только в Ростове была возможность хорошей жизни. Судите сами: инженер Талмудовский направляется в Ростов за лучшим окладом жалованья, несчастный Полыхаев, вынужден прозябать в Черноморске, когда у него прекрасная женщина в Ростове, у которой от него дети. И отец Федор, движимый мыслью о свечном заводике, направляется в город Ростов, думая, что там проживает инженер Брунс. Я подскажу тебе, читатель, почему все дороги ведут в Рим, а если быть точнее, в город Ростов-на-Дону. Дело в том, что этот город стал в жизни Булгакова отправной точкой принятия решения: жить или не жить в Советской России. Вывод следует из анализа произведений, в которых булгаковские герои в затруднительных ситуациях «связаны» с Ростовом. Если бы это было один раз – можно было бы списать на случайность, два – уже под вопросом, а больше – закономерность. Читаем у Булгакова:

«Чарнота. Господи! А Харьков! А Ростов! А Киев!» (Пьеса «Бег»)

«Аметистов. Эх, кузина! В девятнадцатом году в Чернигове я отделом искусств заведовал... Белые пришли... Мне, значит, красные дали денег на эвакуацию в Москву, а я, стало быть, эвакуировался к белым в Ростов…» (Пьеса «Зойкина квартира»)

«Маслов уверовал. Освобожден. Но под Ростовом снежный занос. Может задержать сутки. Немедленно отправляйтесь Исналитуч, наведите справки Воланде, ему вида не подавая». (Роман «Копыто инженера»)

«Плясал солидный беллетрист Дорофеин, плясали какие-то бледные  женщины, все одеяние которых состояло из тоненького куска дешевого шелка, который можно было смять в кулак и положить в карман, <…> плясал какой-то приезжий из Ростова». (Ранняя редакция романа «Мастер и Маргарита»)

«Пардон, – отозвался Мохриков сладким голосом, – это должность моя такая: инкассатор из Ростова-на-Дону». (Рассказ «Бубновая история»)

«Беллетрист Пильняк. В Ростов, с мучным поездом, в женской кофточке.
– В Ростове лучше?»  (Повесть «Записки на манжетах»)

Еще один факт, подтверждающий разработку перемещения героев в романе «12 стульев» Булгаковым, мы обнаружим в рассказе «Кафе» (1920 год, Владикавказ), в котором, помимо упоминания Ростова, налицо повторение сцены вербования Остапом Кислярского:

«– Ростов... паника... Ростов... конница... <…>
Тут же в кафе я встал бы и, подойдя к господину лакированных ботинок, сказал:
Пойдемте со мной!
– Куда? – изумленно спросил бы господин.
– Я слышал, что вы беспокоитесь за Ростов, я слышал, что вас беспокоит нашествие большевиков.
– Это делает вам честь.
– Идемте со мной, – <…>. Там вам моментально дадут винтовку и полную возможность проехать на казенный счет на фронт, где вы можете принять участие в отражении ненавистных всем большевиков.
Воображаю, что после этих слов сделалось бы с господином в лакированных ботинках. Он в один миг утратил бы свой чудный румянец, и кусок пирожного застрял бы у него в горле. <…> Тут господин стал бы хвататься за соломинку и заявил, что он пользовался льготой (единственный сын у покойной матери, или что-то в этом роде), и наконец, что он и винтовки-то в руках держать не умеет».

После прочтения этой сцены вербовки вспоминается еще одна попытка приглашения к принятию участия в военной операции (тоже во время приема пищи), только не во Владикавказе, а в Тифлисе. Читаем отрывок из «12 стульев»:

«– Так вот, – сказал Остап, оглядываясь по сторонам и понижая голос, – в двух словах. За нами следили уже два месяца, и, вероятно, завтра на конспиративной квартире нас будет ждать засада. Придется отстреливаться.
У Кислярского посеребрились щеки. <…>
– Да! – шептал Остап. – Мы надеемся с вашей помощью поразить врага. Я дам вам парабеллум.
– Не надо, – твердо сказал Кислярский.
В следующую минуту выяснилось, что председатель биржевого комитета не имеет возможности принять участие в завтрашней битве. Он очень  сожалеет, но не может. Он не знаком с военным делом».

Для удобства сравнения сцен вербовки мы воспользуемся таблицей.

      рассказ «Кафе», 1920 год роман «12 стульев», 1928 год
Там вам моментально дадут винтовку…
Вы можете принять участие в отражении ненавистных всем большевиков
Я дам вам парабеллум.
Придется отстреливаться.
мы надеемся с вашей помощью поразить            врага.
Примечание: в обеих зарисовках следует предложение принять участие в военных действиях, для чего предлагается оружие.
Он в один миг утратил бы свой чудный румянец… У Кислярского посеребрились щеки
Примечание: после поступившего предложения резкое изменение цвета лица.
он и винтовки-то в руках держать не умеет. в следующую минуту выяснилось, что председатель биржевого комитета не имеет возможности принять участие в завтрашней битве. Он не знаком с военным делом.
Примечание: отказ со ссылкой на неприспособленность к военным действиям.

         
Из представленной таблицы мы видим идентичность зарисовок вербовки и одинаковые отказы вербующейся стороны.

Но вернемся к маршрутам Михаила Булгакова и отца Федора и рассмотрим их подробнее. Отец Федор в надежде найти стулья, находящиеся у инженера Брунса, выезжает из Старгорода в Харьков. Не найдя в нем инженера следует в Ростов, где выясняется, что Брунс переехал в Батум. И только в пригороде Батума, на даче, находящейся на Зеленом Мысе, он приобретает искомые стулья. Не найдя в них сокровища, отец Федор, продавший все ради покупки стульев, сходит с ума и пешком возвращается домой. В погоне за стульями святой отец в точности повторяет маршрут следования мобилизованного в качестве врача Михаила Булгакова, который в 1919 году выехал из Киева на Северный Кавказ через Ростов, а в 1921 году, живя Батуме, потерпел неудачу при попытке уехать на теплоходе в Константинополь.

Из приведенной таблицы и рассмотренных выше совпадений в передвижении (Булгаков в 1919 году и отец Федор в 1927), следует один вывод: топография романа «12 стульев» принадлежит Булгакову. К тому же, во время мобилизации в качестве военврача на Кавказ (1919 год) ему было как раз 28 лет, как и Остапу Бендеру, который тоже проследовал на Кавказ в поисках стульев. Да и сцена принуждения Остапом Кислярского к участию в военных действиях совпадает со сценой, описанной в рассказе «Кафе».


Часть вторая. Умирающая тетя из Воронежа.

Одним из важных городов романа «12 стульев» является город Воронеж и связанный с ним персонаж. Точнее, один «городской персонаж», который присутствует своим отсутствием: это умирающая тетя из Воронежа.

В каждом письме отца Федора есть напоминание матушке о том, чтобы она на расспросы знакомых о местопребывании мужа, говорила, что он уехал в Воронеж к умирающей тетке. Обратимся к тексту «12 стульев»:

«Приходила ли к тебе Кондратьевна? Отцу Кириллу скажи, что скоро вернусь, мол, к умирающей тетке в Воронеж поехал».

«Во всех знакомых поддерживай уверенность, будто я нахожусь в Воронеже у одра тетеньки. Гуленьке напиши то же».

«3) Когда Гуленьке будешь писать, упомяни невзначай, что я к тетке уехал в Воронеж».

«Брату твоему, булочнику, ничего о случившемся не рассказывай. Убеди его, что я в Воронеже».

«Распространяй по городу слухи, что я все еще нахожусь у одра тетеньки в Воронеже. Твой вечно муж Федя».

«Но эти стулья все-таки до революции принадлежали ему, отцу Федору, и они бесконечно дороги его жене, умирающей сейчас в Воронеже».

Шесть раз упомянут город Воронеж в романе «12 стульев», в то время как он совершенно отсутствует в произведениях Ильфа и Петрова, если не считать единственного упоминания в рассказе «Курские соловьи» (1929 год), в котором Воронеж выступает лишь в качестве названия источника информации. Читаем:

«А вот и поэмы «любимого поэта» (цитируем по воронежской «Неделе»)».

Что же у нас в итоге получается? Получается, что Ильфу и Петрову был безразличен Воронеж, а присутствием на страницах двух романов город обязан  другому автору – Михаилу Афанасьевичу Булгакову.

Отсутствующий персонаж (в виде умирающей тети) незримо присутствует в произведении, хотя фактически его нет. Отсутствующий персонаж в творчестве писателя Булгакова – системное явление: таковы Леопольд Леопольдович в очерке «Записки юного врача» (рассказ «Полотенце с петухом»), мифическая личность в пьесе «Зойкина квартира», Пушкин в пьесе «Последние дни (Пушкин)», Варрава Морромехов в пьесе «Багровый остров», профессор Буслов в пьесе «Адам и Ева», муж Маргариты в романе «Мастер и Маргарита». Из этого следует один вывод: умирающая тетка рождена фантазией Булгакова. К этому добавлю, что в произведениях Ильфа и Петрова отсутствующих персонажей не наблюдается.

Если рассматривать упоминание Воронежа в связке с умирающей теткой и пословицей «Голод не тетка», а так же помнить о том, что Булгаков никогда не выдумывает события, то перед нами вырисовывается следующая ассоциативная цепочка: тетка в Воронеже – голод не тетка – голод в Воронеже. Голод отсылает нас в более ранний период жизни Булгакова – начало 20-х годов. Возникает вопрос: если путь отца Федора в поисках воробьяниновских стульев совпадает с путем следования Булгакова на Кавказское побережье осенью 1919 года, то почему бы совпадениям не продолжаться и дальше? Рассмотрим эту гипотезу подробнее.

Из воспоминаний Ирины Сергеевны Раабен, которая печатала для Булгакова «Белую гвардию» (Сборник «Воспоминания о М. Булгакове», составители Е.С. Булгакова и С.А. Ляндрес), мы узнаем, что путь возвращения Булгакова (после неудачной попытки попасть в Константинополь) из Батума в Киев, а из Киева в Москву лежал через Воронеж:

«О своей жизни он почти не рассказывал – лишь однажды сказал без всякой аффектации, что, добираясь до Москвы, шел около 200 верст от Воронежа пешком – по шпалам: не было денег».

Я даже знаю, в течение скольких дней были пройдены эти 200 верст. И ты, дорогой читатель, тоже. Потому, что в романе описано прохождение пешком именно 200 верст Остапом Бендером и Кисой Воробьяниновым. Обратимся к тексту романа:

«Довольно, – сказал Остап, – выход один: идти в Тифлис пешком. В пять дней мы пройдем двести верст».

Мы уже выяснили, что в творчестве Ильфа и Петрова не упоминается город Воронеж, поэтому посмотрим произведения Булгакова, ибо у него в текстах этот город присутствует:

«Неизвестно, точно ли хороши были лефортовские ветеринарные прививки, умелы ли заградительные самарские отряды, удачны ли крутые меры, принятые по отношению к скупщикам яиц в Калуге и Воронеже, успешно ли работала чрезвычайная московская комиссия, но хорошо известно, что через две недели после последнего свидания Персикова с Альфредом в смысле кур в Союзе республик было совершенно чисто».    (Повесть «Роковые яйца»)

«– Не беспокойтесь, Степан Богданович, – отозвался из спальни гость, – это мой кот. А Груни нет. Я услал ее в Воронежскую губернию». (Роман «Великий канцлер»)

«Темные арапы, говорю тебе, темные!.. Ну, а потом, понятно, после белых красные, и пошел я нырять при советском строе. В Ставрополе актером, в Новочеркасске музыкантом в пожарной команде, в Воронеже отделом снабжения заведовал».

«Мертвое тело. Спасибо тебе. Один ты порядочный человек. Я тебя знаю, подлец, ты из Воронежа». (Две цитаты из пьесы «Зойкина квартира»)

Не забыт город Воронеж и в «Золотом теленке»: помимо упоминания названия города, есть перекличка с известной Булгакову историей, поведанной ему женой – Любовью Белозерской. Читаем отрывок из «Золотого теленка»:

«Первый пассажир снял пиджак, повесил его на медную завитушку багажника, потом стащил ботинки, поочередно поднося толстые ножки почти к самому лицу, и надел туфли с языками.
– Слышали вы историю про одного воронежского землемера, который оказался родственником японского микадо? – спросил он, заранее улыбаясь. <…>
Оказалось, что ровно тридцать шесть лет тому назад проезжал через Воронежскую губернию один японский полупринц-инкогнито. Ну, конечно, между нами говоря, спутался его высочество с одной воронежской девушкой, прижил ребенка инкогнито. И даже хотел жениться, только микадо запретил шифрованной телеграммой. Полупринцу пришлось уехать, а ребенок остался незаконный. Это и был Бигусов. <…> «Ваша фамилия – Бигусов?» – спрашивает японец. «Да», – говорит Бигусов. «А имя-отчество»? – «Такое-то», – отвечает. «Правильно, – говорит японец, – в таком случае, не будете ли вы любезны, снять толстовку, – мне нужно осмотреть ваше голое туловище». – «Пожалуйста», – говорит. Ну, между нами говоря, если хотите знать, японец туловище даже не рассматривал, а сразу кинулся к родимому пятну. Было у Бигусова такое пятно на боку».

Теперь, запомнив японского принца и наличие родимого пятна, обратим внимание на воспоминания Белозерской, которые были настолько интересеы Булгакову, что он сам наметил план ее будущей книги. Булгаков книги не увидел: Белозерская опубликовала ее лишь в 1979 году, под названием «О, мед воспоминаний». Книга разделена на две части: в первой, под названием «У чужого порога» – воспоминания об эмиграции, из которых мы и узнаем подробности о закулисной жизни мюзик-холла, которые вряд ли были поведаны Ильфу и Петрову:

«В ревю «Безумство из безумств» поставили «Пир Клеопатры». Клеопатра – красавица Мари Франс. <…> И вот в один прекрасный день Мари Франс не пришла на спектакль и не принесла в дирекцию никаких объяснений.
<…> Как только дали свет в ложе Мари Франс – появилась правая рука директора. – Мадмуазель, – сказал он, – нарушение контракта без уважительных причин… Мари Франс не дала ему закончить фразы. «Принц», сказала она, оборачиваясь через плечо к японцу. Принц спросил: «Сколько?» и мгновенно подписал чек на 20 тысяч франков».

Получается, что рассказ Белозерской о японском принце дал отблеск сразу в два произведения: повесть «Собачье сердце» и роман «Золотой теленок». Читаем отрывок из «Собачьего сердца»:

«Я – красавец. Быть может, неизвестный собачий принц-инкогнито, – размышлял пес, глядя на лохматого кофейного пса с довольной мордой, разгуливающего в зеркальных далях. – Очень возможно, что бабушка моя согрешила с водолазом. То-то я смотрю, у меня на морде белое пятно. Откуда оно, спрашивается».

Интересно, что Булгаков в обеих историях подчеркивает принадлежность к голубой крови какой-либо отметиной и та же отметина говорит о грехе. У пса Шарика на морде белое пятно, явно свидетельствующее о том, что его бабушка согрешила с водолазом, а у господина Бигусова – родинка, как свидетельство о грехе его матери с японским принцем.

Завершив тему отсутствующего персонажа из города Воронежа, я хочу предложить читателю перенестись в третье, не менее удивительное место романа «12 стульев»  –  Зеленый Мыс.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ


Buy for 20 tokens
На просторах инстаграма столкнулась с прекрасным. И спешу поделиться весенней легкостью и теплом. https://instagram.com/jesuso_ortiz?igshid=1hyvchvijbxff