Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

герб

"Историография" Орбини

Скифы.jpg

Оригинал взят у koparev в Мавро Орбини: «Историография народа славянского»
Труд итальянского историка Мавро Орбини показывает, что история России много длиннее, чем это сегодня пытается представить современная наука: «Русский народ является самым древним на земле народом, от которого произошли все остальные народы. Империя мужеством своих воинов и лучшим в мире оружием тысячелетиями держала всю вселенную в повиновении и покорности. Русские всегда владели всей Азией, Африкой, Персией, Египтом, Грецией, Македонией, Иллирией, Моравией, Шлёнской землёй, Чехией, Польшей, всеми берегами Балтийского моря, Италией и многими другими странами и землями...»
"Историография" написана Мавро Орбини в 1601 году. Сейчас в Москве в Исторической библиотеке в отделе редких книг хранятся шесть экземпляров книги (раньше было 8 экз.), изданной в С.-Петербурге в 1722 г.: Орбини Мавро (Мауро) «Книга историография початия имени, славы и разширения народа славянского. Собрана из многих книг исторических, через господина Мароурбина Архимандрита Рагужского. Переведена с итальянского на российский язык и напечатана ... в Санкт-Петербургской Типографии, 1722, августа в 20 день».
   Мавро Орбини, итальянца, да к тому же говорящего о русских 400 лет тому назад в предвзятости не обвинишь и потому его слова, особенно что «Русский народ является самым древним на Земле народом, от которого произошли все остальные народы», мы должны помнить. Западновропейцы об этом знают или, по крайней мере, наслышаны от дедов и прадедов. Сознание того, что они вторичны по отношению к русским, не дает им покоя - они не только уничтожают информацию, но ещё и поучают: лучший способ защиты - ЭТО НАПАДЕНИЕ.
    Книгу можете скачать здесь - на Я-Диске:  http://yadi.sk/d/q16wMtKC8dfpW
Collapse )
promo uctopuockon_pyc november 17, 2016 11:36 35
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у koparev в Арктическая теория и Россия «Арктическая» теория Основа арктической теории была заложена книгой североамериканского историка Уоррена «Найденный рай, или Колыбель человечества на Северном полюсе» (1893 г.). Уоррен…

тихий Тихий

Мирослав Тихий родился 20 ноября 1926 года в моравийской деревне Нетчица, в уважаемой семье закройщика одежды и дочери сельского старосты. Мирослав начал свою художественную карьеру как и все другие великие художники того времени: по окончании средней школы в 1945 году он поступил в художественную академию в Праге. Как и великий фотограф-сюрреалист Ман Рей, поначалу Мирослав с своих картинах 1940-х и 50-х годов следует тенденциям кубистов и импрессионистов, таких как Клод Моне, и посвящены только одной теме: женскому телу. Тихий никогда не концентрировался на каком-либо другом мотиве и в дальнейшем.

Именно в этот период Тихий сделал свои первые фотографии: «Я взял старый фотоаппарат и щелкнул затвором. На самом деле я не думал о том, что делаю, это просто случилось, когда я гулял».


Мирослав Тихий (Miroslav Tichý). 1926-2011гг.
[Дальше...]
Друг Мирослава Тихого Роман Буксбаум, открывший миру необычного фотографа, вспоминает: “Он был лучшим другом моего дяди, наши дома стояли рядом, и когда у них дом национализировали, то комнату для мастерской ему предоставила моя бабушка, с которой он подолгу беседовал на кухне. Я помню его, как члена нашей семьи, он приходил ежедневно, и они с бабушкой обсуждали все возможное на свете. А я был тогда еще маленьким и всего, конечно, не понимал. Только потом я узнал, что с ним случилось. После коммунистического переворота в Академии начались безжалостные гонения. Известные профессора и педагоги были изгнаны, студентам было запрещено работать с обнаженной натурой, вместо них на пьедесталах стояли рабочие в спецовках. Тихий перестал ходить на занятия, перестал общаться с друзьями, и вскоре его забрали в армию”.



Когда Моравия (исторический регион Чешской республики) попала под коммунистическую диктатуру, Тихий выразил свой протест тем, что ушел из общества и его культурной жизни.
Мирослав Тихий: «При коммунизме нам было запрещено рисовать обнаженных женщин. Мол, это уводит в сторону от построения социализма и от трудовых масс. Как только это запретили, я перестал ходить в Академию«.

В 60-е годы Тихий перестал заботиться о своей внешности. Он не стриг волосы, отпустил бороду. В 70-е годы он снимает каморку. “Мыши – это мои сестры. Убивать их в мышеловках я не могу и хочу быть похоронен рядом с ними. — говорит Тихий. — Я – пророк распада и пионер хаоса, ибо только из хаоса возникает что-то новое”.



Коммунистический режим рассматривал независимого Тихого как диссидента, держал под наблюдением и пытался «нормализовать». В течение 1960-х и 70-х годов Тихий провел в общей сложности восемь лет в тюрьмах и психиатрической клинике.



Тихий хотел быть полностью независимым, денег на необходимое фотооборудование не было. Он делал свои собственные камеры, печатное оборудование и линзы. Мирослав снимал быстро, незаметно и с довольно большого расстояния. Он создал бесчисленное количество снимков повседневной жизни: женщины на улице, сидящие на скамейке в парке, в бассейне, девушки, играющие, бегающие или лежащие на солнце и так далее.



Огромное количество фотографий может угрожать значению отдельных изображений, но в данном случае нет ничего более далекого от истины. Каждая фотография — это маленькая жемчужина для Тихого. Он устанавливает их на доску, рисует рамки вокруг них, делает исправления карандашом. Результат — это образец его взгляда на женственность: интенсивно поэтические изображения женщин, никогда не опускающиеся до уровня китчевого притворного мира мужских журналов. Фотографии делают зрителя партнером в тайной, очаровательной, эротической одержимости.



Тихий освободился от художественных условностей. Он никогда никому не показывает свои фотографии и не занимается техническим «контролем качества». Почти все они не в фокусе, с царапинами на негативах или бумаге, небрежно вырезаны или даже оторваны от больших листов. Пыль, грязь и маленькие жучки попадают в камеру и фотолабораторию, проявляясь на пленке. Встречаются отпечатки пальцев и волосы фотографа, коричневые брызги бромида. Конечные результаты показывают остатки пролитого кофе, следы обуви и мышиных зубов.

“Главное – это иметь плохой фотоаппарат. Если хочешь стать знаменитым – то делай свое дело плохо, хуже всех на свете. Красивое, пригожее, выпестованное – это уже никого не интересует” .



Гораздо позже, известный японский фотохудожник Масао Ямамото использовал схожие приемы для искусственного старения своих работ в стиле ваби-саби.

Нарочитое презрение к фотографическому идеалу чистоты в работах Тихого отражено не как недостаток, а как усиление чувственности. Женские образы всплывают из мягкого импрессионистского света. Красота становится сном.



«Чем хуже техника, тем лучше искусство», — замечает Тихий. — Главное – это иметь плохой фотоаппарат. Если хочешь стать знаменитым – то делай свое дело плохо, хуже всех на свете. Красивое, пригожее, выпестованное – это уже никого не интересует».



Много лет спустя фотографии Мирослава Тихого узнал весь мир. Известный куратор современного искусства Гарольд Зееман устроил персональную выставку его фотографий на Биеннале в Севилье летом 2004 года, когда Мирославу Тихому было 78 лет. В 2005 году состоялась ретроспектива работ Тихого в Музее Кунстхауст (Цюрих). Его фотографии демонстрировались в выставочных залах Нью-Йорка, Берлина и Лондона. Однако, Тихий так и не изменил своему образу жизни – он не ездил на выставки, считая, что «Европа вырождается и обречена на гибель«.



Сравнение с Гаагским фотографом Жераром Фиере (1924- 2009) очевидно. Оба вели схожий образ жизни. Но там, где для Фиере сами женщины часто открыто играют в соблазнительную сексуальную игру с камерой, эротический заряд на фотографиях Тихого — это прежде всего продукт его собственного взгляда.



Фонд в Цюрихе под руководством Романа Буксбаума взял под свое крыло работы Тихого и сохраняет тысячи его фотографий.
Мирослав Тихий скончался в своём родном чехословацком городке Кийов (бывшая Нетчица) 12 апреля 2011 года в возрасте 84 лет.



“Я не подбирал красавиц из кинофильмов, я снимал и рисовал все, что, как мне казалось, похоже на этот мир. Вот такое мне пришло в голову. Все, что можно было распознать глазом, я снимал. Я не оптик, я – атомщик, потому что должен обследовать каждый атом. Видите, эти фото грязные, грязь творит поэзию, дает художественное качество. Это не абстрактные творения, это конкретика, это глаз. Женщина – это мой мотив. Все остальное меня не интересует. Но я не сближался с ними, не пускался с ними во все тяжкие. Даже когда я вижу женщину, которая мне нравится, и, может быть, я пошел бы на какой-то контакт, я осознаю в этот момент, что меня это собственно не интересует. Вместо этого я беру карандаш и рисую ее. Эротика – это все равно только мечта. Это наша иллюзия. Это поэзия”.



[Еще много фоток- жми]https://www.interesmir.ru/fotograf-miroslav-tihiy/




https://wabisabi.by/miroslav-tichy-photographer/


антик

Чтобы не скучать на карантине-3

Сегодня поговорим о мемуарах великой княжны Ольги Николаевны, дочери императора Николая I, в замужестве - королевы Вюртембергской.
Она оставила интересную книгу воспоминаний "Сон юности", посвященную детским и молодым годам, проведенным в родительском доме.

Ольга Николаевна

Великая княжна Ольга Николаевна Романова
Collapse )
  • prajt

Эпидемия чумы. Москва. 1770-1772

Разрушительный след в истории человечества оставили не только войны и стихийные бедствия – землетрясения, наводнения, ураганы. Огромными опустошениями «отметились» пандемии и эпидемии чумы. Болезнь, именованная чёрной смертью, черным мором, моровой язвой, злой лихорадкой не раз совершала губительные набеги на нашу планету. И каждый раз число её жертв исчислялось миллионами людей.

По дошедшим до нас источникам, первая пандемия «чёрной смерти», охватившая множество стран, возникла в VI веке в Египте («Юстиниановая чума»). Вспышки этого ужасного повального заболевания периодически повторялись на разных континентах. Не обошла стороной чума и русские земли, несколько раз посетив их в течение XIII-XIV веков. Тогда пострадали Новгород, Псков, Киев, Смоленск, Чернигов. Но самый большой «урожай» моровая язва собрала в Москве в 1770-1771 годах, во время царствования Екатерины II.


Эрнест Лисснер. Чумной бунт. 1930-е годы.

[Дальше...]
Позор фельдмаршала Салтыкова

В ноябре 1770 года чума начала «...в некоторых домах показываться, но столь в малом виде, что не обращала на себя примечания». 17 декабря того же года старший медик и генеральный штаб-доктор, уроженец Сосницы, что на Черниговщине Афанасий Филимонович Шафонский (1740-1811) диагностировал моровую язву в госпитале на Введенских горах и сообщил об этом Московскому штат-физику и медицинской конторы члену доктору Риндеру, заведующему всей медицинской частью столицы. Однако доктор Риндер заявил, что это не «моровая язва» (бубонная форма чумы): «черные пятна» на теле больного — не карбункулы, а пролежни.

Шафонский настаивает: «Пролежни от долгого лежания происходят», а некоторые больные умерли «только всего» на третьи сутки от начала заболевания. Сын сотника Черниговского полка, выпускник университетов в Галле и Страсбурге, доктор Шафонский оказался одним из немногих, кто понимал, что происходит и что делать.

«Шафонский первый распознал ее и должен был бороться не с одной эпидемией, но и с невежественным отношением к ней многих московских врачей. По окончании эпидемии он издал описание ее под заглавием: «Описание моровой язвы, бывшей в столичном городе Москве с 1770-1772 гг., с приложением всех для прекращения оной тогда установленных учреждений». Сочинение это было посвящено Императрице Екатерине II; оно было переведено на иностранные языки и навсегда останется свидетельством основательных знаний и заслуг Шафонского», — говорится в Русском биографическом словаре Александра Половцова.

В Россию эпидемия чумы проникла через Молдавию и Малороссию с турецкого фронта во время войны c Османской империей вместе с вернувшимися солдатами, а также через товары и добычу. Увы, не только победы при Ларге и Кагуле стали символом той кампании.

За время эпидемии в Первопрестольной умерло, по разным оценкам, от 60 000 до 100 000 человек.

Пётр Дмитриевич Еропкин (1724—1805)


Как только эпидемия весной и летом 1771 года начала сильно распространяться, через московские заставы потянулись многочисленные экипажи с «господами» по направлению к их родовым вотчинам. Уезжали из Москвы не только дворянские жены с детьми, но часто и сами отцы. На сей раз драпануло практически всё начальство.

Даже московский главнокомандующий граф Салтыков ‒ победитель Фридриха II при Кунерсдорфе – поддался всеобщей панике. Он в страхе бежал в свое подмосковное имение Марфино, бросив на произвол судьбы жителей вверенной ему столицы. Вместе с ним бежали гражданский губернатор Юшков и обер-полицмейстер Бахметев. И это при том, что государыня велела обеспечить принудительные карантины и изоляторы, дезинфекцию жилищ, закрытие внутригородских рынков и прекращение подвоза съестных припасов, запрещение въезда и выезда из города, закрытие торговых бань, приостановка работ на фабриках, сжигание платья и пожитков, принадлежавших умершим, запрет на открытое церковное отпевание покойников, на их обмывание и последнее целование.

В такие чрезвычайные ситуации репутации людей или укрепляются, или перечеркиваются навсегда. Имя разгромившего Фридриха Великого графа Салтыкова гремело по всей Европе, но в русской истории фельдмаршал не занял место рядом с Румянцевым и Суворовым. Почему?

Победитель при Кунерсдорфе, главнокомандующий во время первого взятия русскими Берлина не просто не смог справиться с московской чумой, но бежал со своего рода поля боя, вверенного ему государыней. И этот позор перечеркнул все выдающиеся успехи.

Архиепископ Московский Амвросий.



Бунт: герои и мученики

Брошенные начальством, москвичи пребывали в сумятице. С ними вместе все тяготы проходил их пастырь — архиепископ Московский и Калужский Амвросий (Зертис-Каменский) (1708-1771). Сын выходца из Молдавии переводчика гетмана Мазепы, он, как и доктор Шафонский, родился на Черниговщине и возглавлял Московскую кафедру с 1764 г.

Архиепископ наложил запрет на проведение молебнов у Боголюбской иконы Божией Матери, располагавшейся у Варварских ворот Китай-города. В народе распространялось поверье о чудотворности иконы и убеждение в том, что она может исцелить от «моровой язвы». Толпы стали стекаться к Варварским воротам, служить молебны, приносить пожертвования. Архиепископ стремился предотвратить массовое скопление народа, способствовавшее распространению чумы.

Иоганн Якоб Лерхе, один из врачей, боровшихся с эпидемией, писал:
«Невозможно описать ужасное состояние, в котором находилась Москва. Каждый день на улицах можно было видеть больных и мёртвых, которых вывозили. Многие трупы лежали на улицах: люди либо падали мёртвыми, либо трупы выбрасывали из домов. У полиции не хватало ни людей, ни транспорта для вывоза больных и умерших, так что нередко трупы по 3-4 дня лежали в домах».

Среди населения появились призывы к выступлению и мятежу.

По распоряжению Амвросия икону перенесли в церковь Кира и Иоанна. Пожертвованные деньги опечатали, но верующие решили, что архиепископ присвоил подношения.

15 (26) сентября 1771 года после звона набатного колокола несколько тысяч людей, вооруженных дубинами, топорами, камнями и кольями, собрались у Варварских и Ильинских ворот с криками: «Грабят Богородицу!» В этот день толпа ворвалась в Чудов монастырь в Кремле и разграбила его. По сообщению полиции, в бунте приняло участие «до десяти тысяч, из которых большая половина с дубьем».

Убийство архиепископа Амвросия


На следующий день, 16 сентября, на московские улицы вышло ещё больше восставших.

Часть из них двинулась к Донскому монастырю, в котором укрывался архиепископ. После того как обитель была взята приступом, толпа стала искать Амвросия. Его нашли на хорах одного из монастырских храмов, вытащили за стены и устроили публичный допрос. Один из восставших, дворовый Василий Андреев, ударил Амвросия колом, после чего архиепископа долго били, истязали до смерти и буквально разорвали тело на куски.

Вместе с ним пострадал также его племянник, историк и архивист Николай Бантыш, который после этого оглох и в честь погибшего дяди, который как монах не оставил прямых наследников, стал Бантыш-Каменским.

Еще один пострадавший — врач Данила Самойлович Самойлович (1742-1805), тоже уроженец Черниговщины. В отличие от своих коллег, уже «работавший на чуме» во время русско-турецкой войны, где оказывал помощь раненому генералу Суворову. Там он наблюдал отсутствие заражения при нахождении здоровых рядом с больными, если между ними не было непосредственного контакта.

«Я пропускал через самую малейшую скважину воздух из покоя, где находились болезнующие язвою, и в многократных и самоточнейших испытаниях удостоверил совершенно, что от воздуха собственно ничто не заражается», — писал он.

Генеральный сухопутный госпиталь.


«Сей, будучи за болезнию от полевой службы уволенный, в самое то время из Молдавии прибыв, и когда никто добровольно не хотел в опасную больницу пойти, по собственному желанию, будучи еще и сам в слабом здоровьи, из усердия и ревности к отечеству принял на себя пользование язвенных и всю при том сопряженную опасность», — писал о нем доктор Шафонский.

Он самолично вскрывал бубоны. Из пятнадцати его подлекарей чума унесла двенадцать. Заразился и Самойлович — к счастью, легкой формой. Когда доктора Самойловича перевели из больницы в Николо-Угрешском монастыре в Симонову обитель, он взял с собой в качестве санитаров 80 человек, уже переболевших. Никто из них не заразился вновь. При испытании окуривательного порошка он сначала обеззараженную одежду больного надел на себя, потом проверил метод на арестантах-добровольцах, которым за участие в эксперименте была обещана свобода. Всю жизнь руки его оставались в ожогах, полученных во время окуривания.

Во время бунтов Самойлович был жестоко избит толпой и спасся от смерти, заверив погромщиков, что он не доктор, а подлекарь. Вот как описывает этот день сам врач: «Я первый попал в руки бунтовщиков, стоявших у Даниловского монастыря. Они схватили меня, избили… Я чудом спасся от неблагодарных, искавших моей погибели».

Григорий Григорьевич Орлов (1765—1783)



Еропкин и Орлов действуют

Единственным высоким чином, не побоявшимся остаться в Москве, был сенатор Пётр Дмитриевич Еропкин, который возглавлял Главную соляную контору и одновременно надзирал «за здравием всего города Москвы». Вот он и принял на себя ответственность за подавление бунта.

Как только Еропкину удалось организовать небольшой отряд солдат с двумя пушками, он направил силовиков в Кремль. После бесплодных попыток «увещания» по толпе была открыта пальба. Около 100 человек пало, 249 человек было арестовано, остальные разбежались. На следующий день бунтовщики пробовали опять собраться на Красной площади, но, увидев, что начальство готово снова пустить в ход оружие, бросились врассыпную.

Следствие, наряженное по делу о мятеже и убийстве Амвросия, не раскрыло определенных виновников, но так как кого-то «надо» было покарать, то суд приговорил трёх человек к повешению, 60 — повелел наказать кнутом, вырезать ноздри и сослать в Рогервик (крепость на Балтийском побережье, ныне Палдиски в Эстонии), 12 — вырезать ноздри и сослать на галеры, несколько человек высечь розгами и т. д..

Екатерина ІІ заявляла, что в московских происшествиях «ни головы, ни хвоста нет, а дело — вовсе случайное.

«Видя прежалостное состояние нашего города Москвы, и что великое число народа мрет от прилипчивых болезней, Мы бы сами поспешно туда прибыть за долге звания нашего почли, есть ли бы сей наш поход, по теперешним военным обстоятельствам, самым делом за собою не повлек знатное расстройство и помешательство в важных делах Империи нашей.

И тако не могши делить опасности обывателей и сами подняться отселе, заблагорассудили Мы туда отправить особу от Нас поверенную, с властию такою, чтобы, по усмотрению на месте нужды и надобности, мог делать оне все те распоряжения, кои ко спасению жизни и к достаточному прокормлению жителей потребны»
, — писала Екатерина ІІ в своём Манифесте от 21 сентября (2 октября) 1771 года.

«Поверенной особой» стал ее уже бывший фаворит Григорий Григорьевич Орлов. Прибыв в Москву с четырьмя гвардейскими полками на шестой день с начала бунта, он тотчас приступает к осмотру больниц и карантинов и выступает с обращением к москвичам: «О бытии в Москве моровой язвы».

Орлов начинает с жесткой констатации, больше похожей на диагноз:
«Сперва собственное некоторых из господ медиков мнение, якобы оказавшаяся здесь болезнь не есть заразительная язва, было одною из главнейших причин великого сего зла распространения… изданные ими порознь наставления не могли сильно действовать...»

Эпидемию чумы 1770-1772 годов, которая свирепствовала в Москве, называют последней масштабной вспышкой этой опасной болезни.


К возвращению Орлова из «Московского похода» матушка-мператрица приказала соорудить триумфальную арку. На южной стороне было начертано: «Орловым от беды избавлена Москва». Надпись на северной стороне гласила: «Когда в 1771 годе на Москве был мор на людей и народное неустройство, генерал-фельдцейхмейстер граф Григорий Орлов, по его просьбе получив повеление туда поехать, установил порядок и послушание, сирым и неимущим доставил пропитание и исцеление и свирепство язвы пресек добрыми своими учреждениями».

По сему случаю была выпущена и памятная медаль. На аверсе — погрудный портрет графа Г.Г.Орлова в парике и мантии, с орденом Андрея Первозванного на ленте и медальоном с портретом Императрицы Екатерины II. По окружности слова: «Граф Григорий Григорьевич Орлов Римской Империи князь». На реверсе — Г.Г.Орлов в образе римского героя Марка Курция в античном одеянии скачущий на коне на фоне Московского Кремля. Надпись вверху: «Россия таковых сынов в себе имеет». Внизу: «За избавление Москвы от язвы в 1771 году».

Екатерина II щедро наградила не только Григория Орлов, но и всю его свиту, а также отличившихся чиновников. Еропкин получил орден Андрея Первозванного и имение в 4000 душ. Еропкин поблагодарил Императрицу за орден, но от имения отказался.




Источник:
https://kulturologia.ru/blogs/170320/45807/
https://varjag2007su.livejournal.com/6203474.html





Короновирусная Британская агрессия в России. События и факты.

Третий Карфаген перешёл в нападение.
Исторические параллели на лицо.
Обращение на очевидные связки в истории России.


Путин, Собянин.

Павел 1ый,Александр 1ый,и др
исторические персоналии, показывают
власть имущим историческую логику Collapse )

Увидеть схожесть событий
уже стало возможным...


Люди, кони .
Диверсии и контрмеры.
Много новой инфы в ролике.

Заготовка опия в Сибири и закупка лошадей в Монголии, 1921

Нашел подлинник (!) протокола заседания Сибревкома №609 от 01 октября 1921 года. Увы, за последние сто лет он изрядно подвыцвел, и довольно непросто разобрать повестку.
Но довольно читаемо, что в числе обсуждавшихся вопросов были отпуск средств на заготовку опия; устройство в Ново-Николаевске моста через р. Каменка; закупка в Монголии лошадей для армии; заключение договора Сибвнешторга с Центросоюзом о разгрузке экспорта, пришедшего Северным морским путем.



Collapse )

Как знакомился с культурой народов Западной и Центральной Африки

Маска, рядом нечто вроде короны вождя, статуэтки вождь с оружием, и воин..jpg
Фото Аввы Градского. Бронзовый сосуд с крышкой, бронзовые статуэтки

В Свободное время знакомились с культурой народов Западной и Центральной Африки на выставке "Чёрная Африка" в НГКМ (Новосибирский государственный краеведческий музей).
Проект носил название этнографическая выставка "Чёрная Африка", объехал некоторые регионы и города России.

Collapse )